Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

— Вот именно, — согласился Учэнь. — Этот старый монах желает принести искренние извинения, что доставил всем столько беспокойства.

— Не говорите так, — прервал его Шэнь Цинцю. — Ведь вы искренне пытались спасти людей. — Он обратил внимание на то, что Му Цинфан пристально осматривает ногу Учэня, словно вовсе не замечая исходящего от неё зловония. — Шиди Му удалось что-нибудь выяснить? — наконец спросил он. — Вы сможете подобрать лечение?

Однако лекарь лишь покачал головой:

— По правде, это вовсе не похоже на чуму, скорее, на… — он растерянно оглянулся на спутников. — Я должен обследовать ещё нескольких больных, прежде чем решусь вынести суждение.

Выйдя из комнаты, Шэнь Цинцю наткнулся на сына торговца оружием — тот мерил шагами внутренний двор, судорожно сжимая рукоять длинного ножа. Заклинатель с улыбкой спросил:

— Молодой господин, что-то случилось?

— Ещё один привёл своих в город, — рассерженно отозвался тот. — Эти адепты чего-то там Хуа самые бесполезные из всех — они просто ломятся навстречу смерти, будто бараны на убой!

По всей видимости, дворец Хуаньхуа посчитал нужным прислать в Цзиньлань новую партию пушечного мясца. Видя, что юноша раскраснелся от злости, словно вот-вот взорвется, Шэнь Цинцю всё же не устоял перед искушением лишний раз его поддеть:

— Как я посмотрю, боевые навыки молодого господина поистине выдающиеся. У кого вы изволили обучаться?

Ян Исюань проигнорировал его, и Шэнь Цинцю рискнул обратиться к нему вновь:

— Ступай к большому братцу, который сегодня отправил тебя побултыхаться — он невероятно силён, так что пара поединков с ним дадут тебе больше, чем годы обучения у иного наставника.

Едва заслышав эти слова, Ян Исюань сорвался с места, Шэнь Цинцю же мысленно поздравил себя с тем, что только что наградил Лю Цингэ прилипалой под стать своему. Злорадно хихикая про себя, он завернул за угол — и застыл, пораженный открывшимся перед ним зрелищем.

Из-за нависшей над городом атмосферы беды все двери и ставни были крепко заперты — лишь несколько бездомных, так и не отыскав себе пристанища, собрались на углу улицы. В прошлом, когда улица кишела людьми и проезжающими повозками, они не осмеливались поднять головы, но теперь, заполучив всю улицу в своё распоряжение, как ни в чём не бывало развели костерок под котлом с парой краденых кур. Бродяги кутались в такое количество слоёв чёрной ткани, что оставалось диву даваться, как они вообще дышат. Пристальный взгляд Шэнь Цинцю нимало их не смутил — напротив, они воззрились на него в ответ, словно на живого мертвеца. И их можно было понять — разве за последние дни им не довелось повидать множество заклинателей, которые уверяли, будто спасут город, и много ли толку от них было? Отдали концы ещё быстрее, чем местные жители!

Повар постучал по котелку:

— Эй, вы, суп готов! Подносите плошки!

Лежащие поодаль бродяги, лениво искавшие вшей, нехотя поднялись на ноги и поплелись к нему с мисками в руках.

Чума словно бы прервала течение жизни целого города, и такая спонтанно организованная кухня и впрямь могла спасти немало жизней.

Они просто обязаны как можно скорее отыскать причину чумы — всё увиденное лишь укрепило решимость Шэнь Цинцю. Стоило ему повернуться, чтобы уйти, как кто-то направился прямиком к нему. Казалось, это была древняя старуха — её скрюченная фигура опиралась на клюку, а руки тряслись так, что того и гляди отвалятся.

Шэнь Цинцю хотел было уступить ей дорогу, но, видимо, она была столь истощена или дряхла, что врезалась прямиком в него.

Заклинатель подхватил её под руку, и старуха пробормотала:

— Простите… Простите… Видимо, мои старые глаза меня подвели… — пробубнив это, она поспешила прочь, явно беспокоясь, что на неё не хватит порции.

Шэнь Цинцю сделал пару шагов, затем вновь застыл.

Что-то здесь было явно не так.

Старушка казалась хрупкой, будто пламя свечи на ветру, словно каждый вздох мог стать для неё последним — почему же, когда она врезалась в Шэнь Цинцю, ему показалось, что веса в ней, как в здоровом мужике?

Он резко обернулся, но в толпе, сгрудившейся у котла, не нашёл и следа той «старушки». Слева располагались ворота цветочного квартала [8]. Устремившись туда, Шэнь Цинцю мельком заметил согбенную фигуру в самом конце улицы. Чёрт, эта карга ещё и носится, словно заправский спринтер! Вот тебе и бабуся! Должно быть, это его подвели глаза!

Шэнь Цинцю сорвался на бег, кляня себя за то, что не сразу почуял неладное — впрочем, стоило ли винить себя в недостатке бдительности в этом городе, полном с ног до головы закутанных в чёрное подозрительно ведущих себя людей?

На бегу он почувствовал лёгкий зуд на тыльной стороне запястья и поднял руку, чтобы посмотреть.

Эта рука воистину была отмечена печатью несчастья: та самая, в которой понаделал дырок молот старейшины Тяньчуя, а теперь на ней пышным цветом распустилась красная сыпь!

И, если подумать, этой самой презренной рукой он некогда открыл «Путь гордого бессмертного демона»! Воистину, стоило отрезать её уже тогда!

Отвлёкшись, он непроизвольно замедлил шаг, и тут его посетило безошибочное чувство летящего прямо в голову лезвия. Раскрыв веер, Шэнь Цинцю приготовился парировать удар, выкрикнув:

— Кто здесь?!

Нападающий медленно опустился на землю, спланировав с ближайшей кровли. Оказавшись с ним лицом к лицу, Шэнь Цинцю потрясённо выпалил:

— Гунъи Сяо?!

Тот тут же зачехлил меч, едва ли не в большем изумлении пробормотав:

— Старейшина Шэнь?

— Он самый, — процедил Шэнь Цинцю, постепенно приходя в себя. — А ты как здесь очутился? — Едва вымолвив это, он припомнил, что Ян Исюань упоминал про адептов дворца Хуаньхуа, которые прибыли в Цзиньлань по секретному ходу — видимо, в их числе был Гунъи Сяо. — Тебе предложили встать во главе разведывательной группы? — спросил он.

— Этот адепт и впрямь был направлен, чтобы расследовать происходящее в городе, но… отряд возглавляю не я, — смутился Гунъи Сяо.

Шэнь Цинцю удивился не на шутку, ведь Гунъи Сяо, будучи любимым учеником старого главы Дворца, был безоговорочным лидером для всех прочих адептов. В него даже была влюблена единственная дочь главы школы, так что, куда бы ни собирались адепты Хуаньхуа, вести их, безусловно, должен был он. Да и кто, кроме до времени отсутствующего Ло Бинхэ, способен